Профессиональный бокс
Новости

Сергей Ковалев: Тренер внушал, что мы можем заработать на боксе и остаться людьми

30-летний российский боксер Сергей Ковалев, в своем прошлом бою завоевавший титул чемпиона мира в полутяжелом весе по версии WBO, нокаутировав в четвертом раунде 26-летнего британца Натана Клеверли, рассказал в интервью сайту slo-vo.ru о начале профессиональной карьеры в США, поделился некоторыми подробностями о своем менеджере Эгисе Климасе, а также признался, что мечтает объединить пояса в полутяжелом весе.

— Вы ощущали себя Данилой Бодровым, когда приехали в Штаты?  
— Нет, скорее я себя чувствовал заключенным в Северной Каролине. Вокруг поля и леса, развлечений нет, до ближайшего магазина на велосипеде 20–25 минут езды. Только бокс и ничего кроме бокса. Зато научился правильно питаться, благодаря Дону Тернеру, у которого там зал. У Дона своя диета для боксеров, и сладости в нее не входят. Он, видимо, предупредил продавцов, чтобы нам шоколадные батончики к чаю не продавали. Поэтому мы брали мороженое. Несколько раз в неделю он нам это позволял. В шесть часов ужин – и все. Бывает, лежишь, мучаешься от голода, уснуть не можешь. А потом засыпаешь, и снится еда. Я просидел там год, Градович полтора, но это нас здорово закалило.


– Данила Бодров знал, что сила не в деньгах, а в правде. А в чем сила мирового бокса?
– В профессионализме и ответственности. Конечно, в боксерском закулисье есть свои грязные игры – это, в первую очередь, дорогой бизнес, а уже во вторую – спорт. Вокруг него крутится очень много нечестных людей, не каждый боксер может найти себе хорошего промоутера и менеджера. Яркий пример - Рома Кармазин, подписавший контракт с Доном Кингом. Соглашение предусматривало, например, 50 тысяч долларов за бой, а Кинг тянул и ничего не организовывал. Когда деньги кончались, Рома шел к Дону, а тот предлагал лишь 20 тысяч долларов за поединок. И если не хочешь, то можешь не драться. Роме приходилось боксировать за копейки, жить-то на что-то нужно. Поэтому я благодарен судьбе, что она свела меня с менеджером Эгисом Климасом, который организовал мне 18 боев без гарантий, что отобьет деньги. Он меня кормил, одевал, снимал жилье, он мне как отец. Эгис и сейчас волнуется, когда я лечу в Россию. Просит, чтобы я никуда не лез, не распускал руки. Я и сам понимаю, что кулаки – мой хлеб, нужно их беречь.

– Эгис Климас состоятельный человек?
– У него свой бизнес, который ему что-то приносит. Поэтому у него есть возможность помогать. Меня он содержал три с половиной года, Женьку Градовича поменьше – полтора. Сейчас Эгис считается уважаемым менеджером в мире бокса.

– В Кардиффе во время чемпионского боя с Клеверли вашу группу поддержки постоянно провоцировали на конфликты. В частности, срывали с людей кепки с вашей фамилией. Уэльцы – это самая агрессивная публика, с которой вы столкнулись?
– Люди пришли поболеть за своего парня, перебрали с алкогольными напитками. Что-то им, естественно, не нравилось. Был один неприятный момент. Мы отметили победу в баре, находящемся от отеля в 300 метрах, и решили отправиться в гостиницу пешком, хотя нам советовали взять машину. Я шел в центре, а остальные взяли меня в кольцо. Так вот, какой-то буйный парень прорвался через это «оцепление» и толкнул меня плечом. Ребята его успокоили, а потом передали в руки местной полиции. Мы знали о возможных провокациях и были готовы на них не реагировать.

– Что такое чемпионский бой с точки зрения психологии?
– Жуткий стресс. Из-за волнения у меня на коже пошли какие-то аллергические реакции в области локтей и коленей, экземы, что ли. И чесались они жутко, особенно по ночам. Как комариные укусы. Я шел в душ, чтобы зуд снять, принимал снотворное и ложился спать. Очень боялся, что во время замера давления врачи увидят эти покраснения и не допустят меня до боя. Но все обошлось, а через пару дней после поединка они прошли. Сейчас вот сдал анализы, хочу понять, что это такое было.

– Некоторые журналисты, намекая на образование Клеверли, называли ваше противостояние дракой шахматиста с уличным хулиганом. Как вам такое сравнение?
– Я не против, но я не хулиган, а профессиональный спортсмен. Хулиган уже есть, вон Руслан Проводников себя так называет. Я знал, что Клеверли чуть ли не магистр математики, опасался, что он меня начнет просчитывать. Но вообще перед чемпионским боем я несколько раз консультировался с Сергеем Зелинским, психологом и обладателем черного пояса по контактному карате. Он мне напомнил, что русских боятся во всем мире, и советовал сказать Клеверли: «Помнишь 45-й? Тебя тоже самое ждет!»

– Натан был реально самым сильный из тех, с кем приходилось драться?
– Нет. Самый сложный оппонент – Дарнелл Бун, он доставил мне много проблем. Во втором бою и вовсе порвал перепонку, слава богу, она зажила. Так, как он, по мне еще никто не попадал. А вот ударов Клеверли я не почувствовал, касания были, но сотрясти они меня не смогли. Натан все равно молодец, не дал заднюю, не увиливал. Значит, он не пальцем деланный парень. Есть, напротив, Бейбут Шуменов, который толком ни с кем не боксирует и удивительно, что его еще не лишили пояса чемпиона мира WBA. Видимо, боксерская ассоциация от него хорошо кормится.

– Через сколько поединков вы заработаете на старость?
– Все зависит от того, насколько зрелищным будет мой бокс. Можно выиграть один бой и обеспечить старость не только себе, но и своим детям. Мейвезер отбоксировал в прошлом году всего один поединок и получил за это 82 миллиона долларов. Эти цифры мне кажутся нереальными. Мне Эгис говорит: «Ты вообще понимаешь, что ты сделал, уронив Клеверли?». А я так и не понял! Видимо, скоро пойдут уже другие суммы гонораров – шестизначные.

– Легендарный Бернард Хопкинс считает, что в вас нет ничего особенного.
– Темнокожие любят много поговорить. Для них это часть шоу. Хопкинс из таких. Перед боем с Клеверли отец Натана тоже обещал, что меня «закопают». Потом мы встретились, я его «дернул» и сказал, что он слишком много лишнего себе позволяет. Тот ответил: «Пойми правильно, у нас нет к тебе личной неприязни, я это делаю, чтобы привлечь интерес к поединку». Я не актер, не говорун, я боец, привык все решать на ринге. Все они много говорят, а потом крепко «спят».

– Бой с Хопкинсом, о котором много говорили в июне, реален?
– Он легенда, я бы хотел перенять его опыт, но на данный момент это невозможно. Он боец телеканала Showtime, а я клиент HBO. Эти организации между собой конкурируют и не работают с «чужими» боксерами. Единственный вариант для меня подраться с Хопкинсом – это завоевать еще пару титулов. Тогда возможно все, в том числе – бой за объединенный титул. Пока же моя карьера в руках HBO. Кого бы они мне ни дали – придется боксировать, иначе есть риск остаться на скамейке запасных. Следующий поединок может состояться до конца года, возможно, с канадцем Адонисом Стивенсоном, владеющим поясом WBC в полутяжелом весе, который нокаутировал в первом раунде Чеда Доусона. Опасный парень, бьющий!

– Однажды после боя с Гровером Янгом, к слову, единственного ничейного поединка в вашей карьере, вы назвали оппонента «чистокровным нигером». Почему?
– Мы с ним подрались случайно. Я готовился к бою с другим парнем, ехал на взвешивание, а Эгис сказал, что противник «сорвался», правда, есть замена, но он потяжелее на 9 паундов (4,5 килограмма), поэтому можно пообедать. Когда мы встали на весы, Янг оказался тяжелее на 6 килограммов, но меня это не смутило. Тогда мы держались за каждого соперника, промоутера за нами не было. Значит на следующий день бой – на вечеринке Play Boy. Среди зрителей «мисски» разных годов, обнаженные девушки в боди-арт вместо купальников. В первом раунде Гровер еще что-то попытался сделать, но я быстро подобрал к нему ключи. Во втором он подустал и решил выйти сухим из воды, притворившись, что я ему сильно попал по затылку. Молодой рефери повелся. А Янг – он актер, он упал на настил, затребовал носилки. В правилах же есть пункт, что если поединок продолжается меньше четырех раундов и останавливается из-за травмы, то судьи засчитывают техническую ничью. Я позже встретил Янга в отеле – счастливого, рассказывающего анекдоты своему тренеру. Спросил его: «Почему ты не в реанимации, ведь, судя по твоим кривляниям, ты находился на волосок от смерти?» Он начал кричать что-то про матч-реванш, а я предложил ему не откладывать, пойти за гостиницу и устроить его там. «Не-не-не, это незаконно», – ответил он. Мне было обидно, что этот «загорелый» заработал легких денег. Эгис заплатил ему 4 тысячи долларов, но получается ни за что.

– Гровер – главный негодяй, с которым вы встречались на ринге?
– Ну как негодяй… Просто он повел себя неспортивно. Вообще почему-то именно среди афроамериканцев попадаются неадекватные парни. Если у них на спарринге что-то не получается, то могут тебя и с локтя ударить. Был случай, когда «белый» побил «черного». Так тот после тренировки выхватил пушку и начал размахивать ей перед лицом у противника, угрожая, что застрелит его. Это ненормальное поведение. Я не расист, понимаю, что везде есть плохие и хорошие ребята, но эти «загорелые» с каждым днем мне нравятся все меньше. Я живу во Флориде, там много нелегалов-островитян, я вижу, как они себя ведут.

– Известно, что вы попали в секцию бокса в середине 90-х, во времена ОПГ. Вас в криминал из спортшколы пытались затянуть?
– Я пришел в бокс в 94-м и был 11-летним ребенком. Какой организованный криминал в таком возрасте? Да, конечно, улица затягивала. Были моменты, когда бокс помогал остаться целым. Я жил на 7-м участке на ЧТЗ, место неблагоприятное. Судьба по-разному распорядилась со знакомыми: кто больной, кто кривой, кто сидит, кто в могиле. Я видел, как парни со двора употребляли героин, и даже в какой-то момент считал, что они крутые. Но в 16 лет понял, что это вообще мимо. Что я видел во дворе? Только как старшие ездят на хороших машинах, ходят в джинсах, которые тогда сложно было достать. Но нам тренер внушал, что мы можем заработать на боксе и остаться людьми. Так и вышло. Я ведь с детства мечтал побывать в Америке, а сейчас там живу.

– Главная звезда, с которой вы пересекались в США?
– Из боксеров - Оскар Де Ла Хойя, с Шугаром Леонардом дважды встречался. Видел Стивена Сигала и главного конферансье мирового бокса – Майкла Баффера. Теперь у меня мечта, чтобы Майкл объявлял мои следующие поединки и говорил: «The new WBO, WBC, WBA… champion Сергей Ковалев». А вы думали, что я остановлюсь на одном титуле? Как бы не так!