Продолжение статьи журналиста Sports Illustrated Криса Мэнникса под названием Arum, one of boxing's most powerful promoters, still hustling, посвященной знаменитому американскому промоутеру Бобу Аруму.

Первая часть.

В зале отеля Хилтон Арум сделал свой ход: По его словам, в предыдущих контрактах Али получал только 30 процентов от доходов. Арум предложил ему 50 процентов и пообещал увеличить доходы от его боев так, как не сможет сделать никто другой. Когда встреча закончилась, ,Мохаммед Али попросил Арума слетать с ним в Чикаго, чтобы встретиться с его отцом Элайджей Мохаммедом, лидером религиозной организации Нация ислама. «Когда я туда попал, Элайджа стал говорить о белых дьяволах, космических кораблях и прочей ерунде, — сказал Арум. — Он говорил где-то 15 минут. Потом он остановился, и стал говорить о деле. Он хотел знать о моем прошлом. Я никогда не чувствовал никакого антисемитизма от Элайджи. Негатив к белым, да. Но эти ребята не видят разницы между итальянцем и евреем». (Фото: Bob Thomas/)

С одобрения Элайджи Мохаммеда Арум стал промоутером следующего боя Али. Он заключил контракт с Тэррелом на встречу с Али в Чикаго в 1966 году. Билеты продавались быстро. Места в залах для показа трансляции тоже. Все шло хорошо, пока за несколько недель до боя Али не объявил об отказе от призыва в армию во время войны во Вьетнаме, повторяя сейчас уже ставшие знаменитыми слова: «У меня нет никаких разногласий с Вьетконгом» и «Вьетконковцы никогда не называли меня ниггером».

Слова Али были плохо восприняты в Чикаго. Журналисты потребовали от спортивной комисии штата Иллиноис лишить Али лицензии. Политики и ветеранские организации выступили против проведения боя. Потеряв возможность получить доход, Арум сменил место проведения боя на Торонто, заменил Террела на канадца Джорджа Чувало и оплачивал все расходы своей кредитной картой. Бой принес 180 тысяч долларов. Арум смог только покрыть свои расходы. «Однако, — сказал он с улыбкой, — именно так я вошел в этот бизнес».

«В 1978 году я сделал бой между Мате Парловым и Джоном Конте в Белграде. За несколько недель до боя вышел указ правительства США о запрете рекламы сигарет на телевидении. Поэтому я пришел в раздевалки и сказал обоим командам о том, что логотипы спонсоров на трусах не могут быть сигаретными марками. Но Конте был хитрым парнем. Он вышел из раздевалки в трусах увешанных наклейками Мальборо. Я сразу же подумал, б..дь, CBS отключит сигнал. Поэтому я выскочил на ринг и стал срывать всю эту хренотень с Конте».

«Начался бой, он был близким, но победил Парлов. После боя югославское правительство устроило большую вечеринку на корабле на Дунае. По пути туда до меня дошли слухи, что семья Конте, в особенности его мать, винила меня в поражении, и они собирались выкинуть меня в реку. Я не придал этому значения, но правительство обеспокоилось и отправило с кораблем два быстроходных катера с солдатами. К счастью Конте оказались большими любителями спиртного, а круиз начался только в час ночи. К моменту отплытия они были уже пьяны и отрубились».

Работа с Али пробудила в Аруме интерес к промоушену, а его целеустремленность и понимание финансовых моментов сделало его эффективным. Он продолжал организовывать бои Али — в общей сложности он организовал 25 боев — но и значительно расширил рамки своей деятельности. В 1968 году Арум привез Джимми Эллиса в Швецию для бой с Паттерсоном. Еллис был новоиспеченным чемионом WBA в супертяжелом весе. Карьера Паттерсона уже подошла к концу, и бой виделся легким для Эллиса. Но это не случилось.

«Паттерсон избивал Эллиса, — сказал Арум. — Не думаю, что Эллис выиграл хоть один раунд. Во время боя Крис Данди, который был близок к Эллису, подошел ко мне и начал разговор о реванше. Там не было судей, только рефери, который приехал из США. И по окончании боя он поднял руку Эллиса. Публика сошла с ума. Позже в отеле я спросил рефери (Гарольда Валена): «Ты охренел?» Он сказал: «Боб, кто привез меня сюда?» Я ответил, что я. Он сказал: «Вот, ты промоутер Джимми Эллиса. Что мне было делать?»

Аруму нравилось проводить бои за границей. Италия, Германия, Индонезия — где угодно. Арум организовывал бои в ста городах в 22 странах, но самой сложной была ЮАР. В 1979 году, когда в стране еще был апартеид, Арум и гостиничный магнат Сол Керзнер организовали в Претории бой между белым южноафриканцем Джерри Кутзее и Джоном Тейтом из США, чернокожим. Арума критиковали за ведение дел в такой отвратительной стране. «Боб никогда не уважал движение за равные права, — сказал преподобный Эл Шарптон, частый критик Арума в 70-х годах прошлого века. — Он не понимал, с чем он имеет дело или как это будет выглядеть. То есть промоутер Мохаммеда Али собирается в Южную Африку. Да вы издеваетесь?»

По словам Керзнера, разгневанный Джесси Джексон вылетел из ЮАР в США, чтобы убедить Тейта отказатся от боя. Пока Джексон был в пути, Арум перенес дату вылета Тейта, и тот покинул США до того, как Джексон приземлился. «Они вероятно разминулись в воздухе», — сказал Арум.

Арум признает, что он был «мотивирован своим кошельком». Компания Арума, Top Rank, испытывала финансовые трудности, а стадион в Претории давал 86 тысяч проданных билетов. Но в ЮАР Арум увидел насколько глубоко расовое разделение общества. Сейчас он утверждает, что его присутствие имело положительное влияние. Вскоре после приезда Арум заявил журналистам, что министр спорта сообщил ему, что стадион будет открыт для всех. Когда правительство опровергло это заявление, Арум вспылил и заявил, что он выполнит свои обязательства по бою Тейт-Кутзее, но больше никогда не будет организовывать бои в ЮАР. Через несколько дней правительство уступило, открыв стадион для представителей всех рас.

«После боя распорядители ипподрома в ЮАР пригласили мою жену и меня на гонки, — рассказал Арум. — До первых трех забегов они дали мне подсказку, и каждая подсказка сработала [на тотализаторе]. Час спустя они пришли и сказали: « Боб, Вы должны оказать нам услугу. Вы должны потребовать, чтобы ипподром был доступен для всех». То есть, там была достаточно большая индийская диаспора в ЮАР. Некоторые из них были богатыми держателями лошадей, и ипподром хотел привлечь их на трибуны. И я собрал пресс-конференцию и потребовал, чтобы ипподромы были открыты для всех. Я создал ад. И через две недели это было сделано».

«Это было одним из лучших событий в моей жизни».

«В 1970-е, одним из моих главных распространителей трансляций боев в залах был Винс Макмэн-старший. Однажды он позвонил мне и сказал: «Боб, мой сын хочет заняться промоутерским бизнесом. Я хочу, чтобы он был рядом с тобой, организовал что-нибудь с тобой. И Винс-младший позвонил мне, сказал, что он встречался с Ивелом Книвелом, и он собирается перепрыгнуть каньон реки Снейк. В то время я работал с Али, и сказал, что мне это неинтересно. Но Дон Кинг предложил Али немыслимые 5 миллионов долларов, и стал промоутером боя Али-Форман. Поэтому я решил попробовать с Книвелом. Когда я встретился с ним, я понял, что он сумасброд. Но я договорился с ним. Я гарантировал ему 250 тысяч долларов, и он получал доходы от продажи билетов, а также он получал бОльшую долю чистого дохода от трансляции шоу в залах.
Накануне пресс-конференции он сказал мне:
— Единственное: Когда мы будем говорить с прессой, ты должен объявить, что мой гарантированный гонорар 6 миллионов долларов.
— О чем ты говоришь?
— Если эти два черных парня [Арум смягчил слова Книвела] могут получить по пять миллионов долларов, я не могу получить меньше.
— Хорошо, но никто этому не поверит.

Я выписал чек на шесть миллионов долларов, и он демонстрировал его на пресс-конференции. После этого мы пошли в бар в Нью-Йорке, и Книвел отдал чек бармену и попросил сдачи.

Арум считает свое сотрудничество с Книвелом одним из самых сумасшедших в своей жизни. «Книвел не расставался с инкрустированной брилиантами тростью, пустой внутри, в которой было виски Wild Turkey, — рассказал Арум, — то есть он был почти постоянно пьян». Во время одной из остановок во время промо-тура своего прыжка Книвел разозлился на солдат, веселившихся возле бассейна. «Он вытащил пистолет, — сказал Арум, — и начал стрелять в бассейн. Он был абсолютно безумен».

Сам по себе прыжок фактически не состоялся «За день до прыжка, Ивел решил, что он хочет провести эту ночь в доме, в Монтане, — рассказал Арум. — Мы организовали ему перелет в Монтану, а затем назад в Твин Фолс. На обратном пути он позвонил мне из самолета и сказал:
— Боб, я прыгну только при двух условиях.
— Каких? — спросил я.
— Когда вертолет приземлится, хочу, чтобы все журналисты были там, и я мог рассказать им, насколько это опасно.
— Ивел, это невозможно. Если я начну двигать толпу, она взбунтуется.
— Я не буду прыгать.
— А если мы привезем тебя туда, где находится пресса, и ты сможешь говорить с ними с помоста?
— Хорошо.

Вторым условием было то, что я приведу двух своих сыновей в его трейлер, потому что он хотел поговорить с ними перед прыжком. Итак, я организовал Книвелу общение с прессой. Затем он пришел в свой трейлер, и там был я со своим сыновьями. Он сказал: «Сегодня ваш отец станет самым непопулярным человеком в мире, потому что я погибну, и все будут обвинять в этом его. Но я хочу, чтобы вы знали, что это не вина вашего отца, это была моя идея». «Мои дети были ошеломлены. Потом он сказал мне: «Еще одно, я хочу, чтобы твои дети сидели рядом с моей семьей, когда я прыгну». Потом мы с детьми вышли из трейлера, и они сказали: «Папа, мы не хотим это делать. Мы не хотим сидеть с его семьей. Когда он погибнет, они убъют нас».

«В конце концов я убедил их сесть рядом с семьей Книвела. Они усадили Книвела в ракету. Она имела защитный механизм. Если бы он потерял сознание, переключатель отключится, выпустится парашют, и он приземлится. Но он так нервничал. Он продолжал говорить, что он погибнет. Его руки тряслись. В конце концов двигатель запустился, он запаниковал, отпустил переключатель, и парашют выпустился прямо после старта. Ракета пролетела 20 футов и упала в воду. Я выскочил из грузовика, чтобы посмотреть, что происходит, и вижу, как два моих парня бегут во всю прыть по берегу от его семьи».

Я любил Марвина Хаглера. Самый преданный и достойный человек — за исключением одного случая. Когда мы организовали бой Хаглер-Хирнс в 1985 году, у нас был самолет Гольфстрим II от казино для 14-ти дневного рекламного тура по 26-ти городам, и я арендовал еще один самолет, чуть поменьше, для другого боксера. Мы договорились, что начнем тур с Нью-Йорка и Хаглер полетит на Гольфстриме на запад, а затем Томми полетит на нем назад, на восток. Мы были в Лас-Вегасе, когда менеджер Хаглера Пэт Петронелли позвонил и сказал: «У нас проблема. Если Марвин не полетит на Гольфстриме на восток, он отказывается от участия в туре». Я ответил: «Мы же договорились». Я отправился к Хирнсу и попросил его остаться в маленьком самолете на обратом пути. Он послал меня подальше. Тогда я сказал Хирнсу, что арендую аналогичный самолет, с чем он согласился. Это стоило мне несколько десятков тысяч долларов. Годы спустя я спросил Пэта в чем было дело. Он ответил: «Ты идиот? У Марвина был роман со стюардессой».

Третья часть

Яндекс.Метрика
b4a8f662eb47b5d8
закрыть